Паустовский. рассказы

Рассказы и сказки Паустовского К. Г

Паустовский. Рассказы

Отца Вани Зубова каждый год с весны трясла болотная лихорадка. Он лежал на полатях, кашлял и плакал от едкого дыма: в сенцах курили трухлявое дерево, чтобы выжить из избы комаров.

Глухой дед, по прозвищу Гундосый, приходил лечить отца. Дед был знахарь и крикун, его боялись по всей округе, по всем глухим лесным деревням.

Дед толок в ступе сушеных раков, делал из них для отца целебные порошки и кричал, глядя на Ваню злыми дрожащими глазами:

– Разве это земля?! Подзол! На нем даже картоха не цветет, не желает его принимать, дьявола. Пропади он пропадом, тот подзол! Наградил нас царь за работу, – некуды народу податься!

Податься некуды, это верно, – вздыхал отец.

Читать дальше

Когда при Берге произносили слово “родина”, он усмехался. Он не понимал, что это значит. Родина, земля отцов, страна, где он родился, – в конечном счете не все ли равно, где человек поя-вился на свет. Один его товарищ даже родился в океане на грузовом пароходе между Америкой и Европой.

– Где родина этого человека? – спрашивал себя Берг. – Неужели океан – эта монотонная равнина воды, черная от ветра и гнетущая сердце постоянной тревогой?

Берг видел океан. Когда он учился живописи в Париже, ему случалось бывать на берегах ЛаМанша. Океан был ему не сродни.

Читать дальше

Варя проснулась на рассвете, прислушалась. Небо чуть синело за оконцем избы. Во дворе, где росла старая сосна, кто-то пилил: жик-жик, жик-жик! Пилили, видно, опытные люди: пила ходила звонко, не заедала.

Варя выбежала босиком в маленькие сенцы. Там было прохладно от недавней ночи.

Варя приоткрыла дверь во двор и загляделась – под сосной с натугой пилили сухую хвою бородатые мужички, каждый ростом с маленькую еловую шишку. Сосновые иглы мужички клали для распилки на козлы, связанные из чисто обструганных щепочек.

Пильщиков было четверо. Все они были в одинаковых коричневых армячках. Только бороды у мужичков отличались. У одного была рыжая, у другого – черная, как воронье перо, у третьего – вроде как пакля, а у четвертого седая.

Читать дальше

Озеро около берегов было засыпано ворохами желтых листьев. Их было так много, что мы не могли ловить рыбу. Лески ложились на листья и не тонули.

Приходилось выезжать на старом челне на середину озера, где доцветали кувшинки и голубая вода казалась черной, как деготь.

Там мы ловили разноцветных окуней. Они бились и сверкали в траве, как сказочные японские петухи. Мы вытаскивали оловянную плотву и ершей с глазами, похожими на две маленькие луны. Щуки ляскали на нас мелкими, как иглы, зубами.

Стояла осень в солнце и туманах. Сквозь облетевшие леса были видны далекие облака и синий густой воздух. По ночам в зарослях вокруг нас шевелились и дрожали низкие звезды.

Читать дальше

Сын бабки Анисьи, по прозвищу Петя-большой, погиб на войне, и остался с бабкой жить ее внучек, сын Пети-большого – Петя-маленький. Мать Пети-маленького, Даша, умерла, когда ему было два года, и Петя-маленький ее совсем позабыл, какая она была.

– Все тормошила тебя, веселила, – говорила бабка Анисья, – да, видишь ты, застудилась осенью и померла. А ты весь в нее. Только она была говорливая, а ты у меня дичок. Все хоронишься по углам да думаешь. А думать тебе рано. Успеешь за жизнь надуматься. Жизнь долгая, в ней вон сколько дней! Не сочтешь.

Читать дальше

Неприятности начались в конце лета, когда в старом деревенском доме появилась кривоногая такса Фунтик. Фунтика привезли из Москвы.

Однажды черный кот Степан сидел, как всегда, на крыльце и, не торопясь, умывался. Он лизал растопыренную пятерню, потом, зажмурившись, тер изо всей силы обслюненной лапой у себя за ухом. Внезапно Степан почувствовал чей-то пристальный взгляд.

Он оглянулся и замер с лапой, заложенной за ухо. Глаза Степана побелели от злости. Маленький рыжий пес стоял рядом. Одно ухо у него завернулось. Дрожа от любопытства, пес тянулся мокрым носом к Степану – хотел обнюхать этого загадочного зверя.

Читать дальше

Есть такое растение – высокое, с красными цветами. Цветы эти собраны в большие стоячие кисти. Называется оно кипрей.

Об этом кипрее я и хочу рассказать.

Прошлым летом я жил в маленьком городке на одной из наших полноводных рек. Около этого городка сажали сосновые леса.

Как всегда в таких городках, на базарной площади весь день стояли телеги с сеном. Около них спали мохнатые лошаденки. К вечеру стадо, возвращаясь из лугов, подымало красную от заката пыль. Охрипший громкоговоритель передавал местные новости.

Читать дальше

К ветеринару в наше село пришел с Урженского озера Ваня Малявин и принес завернутого в рваную ватную куртку маленького теплого зайца. Заяц плакал и часто моргал красными от слез глазами…

– Ты что, одурел? – крикнул ветеринар. – Скоро будешь ко мне мышей таскать, оголец!

– А вы не лайтесь, это заяц особенный, – хриплым шепотом сказал Ваня. – Его дед прислал, велел лечить.

– От чего лечить-то?

– Лапы у него пожженные.

Ветеринар повернул Ваню лицом к двери, толкнул в спину и прикрикнул вслед:

– Валяй, валяй! Не умею я их лечить. Зажарь его с луком – деду будет закуска.

Читать дальше

Когда в лугах покосы, то лучше не ловить рыбу на луговых озерах. Мы знали это, но все-таки пошли на Прорву.

Неприятности начались сейчас же за Чертовым мостом.

Разноцветные бабы копнили сено. Мы решили их обойти стороной, но бабы нас заметили.

– Куда, соколики? – закричали и захохотали бабы.– Кто удит, у того ничего не будет!

– На Прорву подались, верьте мне, бабочки! – крикнула высокая и худая вдова, прозванная Грушей-пророчицей.– Другой пути у них нету, у горемычных моих!

Читать дальше

Жара стояла над землей уже целый месяц. Взрослые говорили, что эту жару видно «невооруженным глазом».

– Как это можно увидеть жару? – спрашивала всех Таня.

Тане было пять лет, и потому она каждый день узнавала от взрослых много новых вещей. Действительно, можно было поверить дяде Глебу, что «сколько ни проживешь на этом свете, хоть триста лет, а всего не узнаешь».

– Пойдем наверх, я тебе покажу жару, – сказал Глеб. – Откуда лучше видно.

Читать дальше

Произведения разбиты на страницы

Константин Паустовский, пожалуй, один из самых любимых русских и советских авторов. Его книги еще при жизни писателя удостоились внимания широкого круга читателей не только в России, но и за рубежом. Сказки и рассказы Паустовского много раз были перенесены на кино экраны и пользовались огромным успехом.

Его книги были переведены на языки многих народов мира и пользуются популярностью по сей день. Уже в советское время его произведения вошли в рекомендуемый список по литературе для средних школ как один из стилистических эталонов природной и эмоциональной прозы.

Даже сейчас читать рассказы Паустовского можно в любой библиотеке страны, так как любовь к его повестям остаётся по-прежнему на вы высоком уровне. Не зря же в качестве номинанта на нобелевскую премию выдвигали рассказы и сказки Паустовского К. Г.

Источник: http://VseSkazki.su/paustovskiy-rasskazy

Автор Паустовский Константин Георгиевич – Страница 1 – читать онлайн

Сборник рассказов советских писателей о собаках — верных друзьях человека. Авторы этой книги: М. Пришвин, К. Паустовский, В. Белов, Е. Верейская, Б. Емельянов, В. Дудинцев, И. Эренбург и др.

Читайте также:  Игры зимой для детей средней группы в детском саду

 

Содержание:

Константин Георгиевич Паустовский Дружище Тобик

Елена Николаевна Верейская Карай (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Михаил Михайлович Пришвин Лада (рисунок В. Лаповок)

Георгий Алексеевич Скребицкий Джек (рисунок Г. Никольскогоя

Борис Александрович Емельянов Кутька (рисунок В. Юдина)

Радий Петрович Погодин Пират (рисунок В. Лаповок)

Юрий Самуилович Хазанов Случай с черепахой (рисунок В. Лаповок)

Леонид Караханович Гурунц Баллада о верности

Ада Лишина, Олег Лишин Жулик (рисунок Г. Никольского)

Владимир Дмитриевич Дудинцев Бешеный мальчишка (рисунки В. Лаповок и В. Юдина)

Анатолий Иванович Мошковский Катыш (рисунок В. Лаповок)

Игорь Недоля Карагёз (рисунок В. Лаповок)

Юрий Петрович Власов Пум (рисунок Г. Никольского)

Исай Аркадьевич Рахтанов Бичи (рисунок В. Юдина)

Василий Иванович Белов Малька провинилась

Василий Иванович Белов Ещё про Мальку (рисунок В. Лаповок)

Александр Батуев Приблудный (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Станислав Тимофеевич Романовский Мальчик и две собаки (рисунок В. Лаповок)

Владимир Александрович Харьюзов Гром (рисунок Г. Никольского)

Борис Тарбаев Бурка (рисунок Г. Никольского)

Михаил Павлович Коршунов Последняя охота (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Михаил Александрович Заборский Страшная месть (рисунки В. Юдина)

Наталия Иосифовна Грудинина Чёрная собака Динка (рисунки В. Юдина)

Илья Григорьевич Эренбург Каштанка (рисунок В. Юдина)

Илья Львович Миксон Сапёр (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Виктор Викторович Конецкий Петька, Джек и мальчишки (рисунки В. Юдина)

Михаил Николаевич Сосин Пять ночей (рисунок В. Юдина)

Вадим Белорус Султан (рисунок Г. Никольского)

Борис Степанович Рябинин Последняя отрада (рисунок В. Юдина)

Юрий Дмитриевич Дмитриев Дунай (рисунки Г. Никольского и В. Юдина)

Виталий Титович Коржиков Буран (рисунки В. Лаповок)

Юрий Яковлевич Яковлев Вдвоём с собакой (рисунки В. Юдина)

 

Составитель: Антонина Семеновна Комиссарова

Рисунки: Георгий Евлампиевич Никольский, Владимир Владимирович Юдин, Владимир Абрамович Лаповок

Оформление: Владимир Абрамович Лаповок

Источник: http://online-knigi.com/author/12836

Читать книгу «Рассказы о природе» онлайн — Константин Паустовский — Страница 1 — MyBook

Всё, что рассказано здесь, может случиться с каждым, кто прочтёт эту книгу. Для этого нужно только провести лето в тех местах, где есть вековые леса, глубокие озёра, реки с чистой водой, заросшие по берегам высокими травами, лесные звери, деревенские мальчишки и болтливые старики. Но этого мало. Всё, что рассказано здесь, может случиться только с рыболовами!

Я и Рувим, описанный в этой книге, мы оба гордимся тем, что принадлежим к великому и беззаботному племени рыболовов. Кроме рыбной ловли мы ещё пишем книги.

Если кто-нибудь скажет нам, что наши книги ему не нравятся, мы не обидимся. Одному нравится одно, другому совсем иное – тут ничего не поделаешь. Но если какой-нибудь задира скажет, что мы не умеем ловить рыбу, мы долго ему этого не простим.

Мы провели лето в лесах. С нами был чужой мальчик; его мать уехала лечиться к морю и попросила нас взять её сына с собой.

Мы охотно взяли этого мальчика, хотя были совсем не приспособлены к тому, чтобы возиться с детьми.

Мальчик оказался хорошим другом и товарищем. В Москву он приехал загорелый, здоровый и весёлый, привыкший к ночёвкам в лесу, к дождям, ветру, жаре и холоду. Остальные мальчики, его товарищи, ему потом завидовали. И завидовали недаром, как вы это сейчас увидите из нескольких маленьких рассказов.

Золотой линь

Когда в лугах покосы, то лучше не ловить рыбу на луговых озёрах. Мы знали это, но всё-таки пошли на Прорву.

Неприятности начались сейчас же за Чёртовым мостом. Разноцветные бабы копнили сено. Мы решили их обойти стороной, но они нас заметили.

– Куды, соколики? – закричали и захохотали бабы. – Кто удит, у того ничего не будет!

– На Прорву подались, верьте мне, бабочки! – крикнула высокая и худая вдова, прозванная Грушей-пророчицей. – Другой пути у них нету, у горемычных моих!

Бабы нас изводили всё лето. Сколько бы мы ни наловили рыбы, они всегда говорили с жалостью:

– Ну что ж, хоть на ушицу себе наловили, и то счастье. А мой Петька надысь десять карасей принёс, и до чего гладких – прямо жир с хвоста капает!

Мы знали, что Петька принёс всего двух худых карасей, но молчали. С этим Петькой у нас были свои счёты: он срезал у Рувима крючок и выследил места, где мы прикармливали рыбу. За это Петьку, по рыболовным законам, полагалось вздуть, но мы его простили.

Когда мы выбрались в некошеные луга, бабы стихли.

Сладкий конский щавель хлестал нас по груди. Медуница пахла так сильно, что солнечный свет, затопивший рязанские дали, казался жидким мёдом.

Мы дышали тёплым воздухом трав, вокруг нас гулко жужжали шмели и трещали кузнечики.

Тусклым серебром шумели над головой листья столетних ив. От Прорвы тянуло запахом кувшинок и чистой холодной воды.

Мы успокоились, закинули удочки, но неожиданно из лугов приплёлся дед, по прозвищу Десять процентов.

– Ну, как рыбка? – спросил он, щурясь на воду, сверкавшую от солнца. – Ловится?

Всем известно, что на рыбной ловле разговаривать нельзя.

Дед сел, закурил махорку и начал разуваться.

– Не-ет, нынче клевать у вас не будет, нынче рыба заелась. Шут её знает, какая ей насадка нужна!

Дед помолчал. У берега сонно закричала лягушка.

– Ишь стрекочет! – пробормотал дед и взглянул на небо.

Тусклый розовый дым висел над лугом. Сквозь этот дым просвечивала бледная синева, а над седыми ивами висело жёлтое солнце.

– Сухомень!.. – вздохнул дед. – Надо думать, к вечеру ха-а-роший дождь натянет.

Мы молчали.

– Лягва тоже не зря кричит, – объяснил дед, слегка обеспокоенный нашим угрюмым молчанием. – Лягва, милок, перед грозой завсегда тревожится, скачет куды ни попало.

Надысь я ночевал у паромщика, уху мы с ним в казанке варили у костра, и лягва – кило в ней было весу, не меньше, – сиганула прямо в казанок, там и сварилась.

Я говорю: «Василий, остались мы с тобой без ухи», а он говорит: «Чёрта ли мне в той лягве! Я во время германской войны во Франции был, и там лягву едят почём зря. Ешь, не пужайся». Так мы ту уху и схлебали.

– И ничего? – спросил я. – Есть можно?

– Скусная пища, – ответил дед. – И-и-их, милый, гляжу я на тебя, всё ты по Прорвам шатаешься. Хошь, я тебе пиджачок из лыка сплету? Я сплёл, милок, из лыка цельную тройку – пиджак, штаны и жилетку – для выставки. Супротив меня нет лучшего мастера на всё село.

Дед ушёл только через два часа. Рыба у нас, конечно, не клевала.

Ни у кого в мире нет столько самых разнообразных врагов, как у рыболовов. Прежде всего – мальчишки. В лучшем случае они будут часами стоять за спиной, сопеть и оцепенело смотреть на поплавок.

Мы заметили, что при этом обстоятельстве рыба сейчас же перестаёт клевать.

В худшем случае мальчишки начнут купаться поблизости, пускать пузыри и нырять, как лошади. Тогда надо сматывать удочки и менять место.

Кроме мальчишек, баб и болтливых стариков у нас были враги более серьёзные: подводные коряги, комары, ряска, грозы, ненастье и прибыль воды в озёрах и реках.

Ловить в коряжистых местах было очень заманчиво – там пряталась крупная и ленивая рыба. Брала она медленно и верно, глубоко топила поплавок, потом запутывала леску о корягу и обрывала её вместе с поплавком.

Тонкий комариный зуд приводил нас в трепет. Первую половину лета мы ходили все в крови и опухолях от комариных укусов.

В безветренные жаркие дни, когда в небе сутками стояли на одном месте всё те же пухлые, похожие на вату облака, в заводях и озерках появлялась мелкая водоросль, похожая на плесень, – ряска.

Читайте также:  Иван тургенев. рассказы

Вода затягивалась липкой зелёной плёнкой, такой толстой, что даже грузило её не могло пробить.

Перед грозой рыба переставала клевать – она боялась грозы, затишья, когда земля глухо дрожит от далёкого грома.

В ненастье и во время прибыли воды клёва не было.

Но зато как хороши были туманные и свежие утра, когда тени деревьев лежали далеко на воде и под самым берегом ходили стаями неторопливые пучеглазые голавли! В такие утра стрекозы любили садиться на перяные поплавки, и мы с замиранием сердца смотрели, как поплавок со стрекозой вдруг медленно и косо шёл в воду, стрекоза взлетала, замочив свои лапки, а на конце лески туго ходила по дну сильная и весёлая рыба.

Как хороши были краснопёрки, падавшие живым серебром в густую траву, прыгавшие среди одуванчиков и кашки! Хороши были закаты в полнеба над лесными озёрами, тонкий дым облаков, холодные стебли лилий, треск костра, кряканье диких уток.

Дед оказался прав: к вечеру пришла гроза. Она долго ворчала в лесах, потом поднялась к зениту пепельной стеной, и первая молния хлестнула в далёкие стога.

Мы просидели в палатке до ночи. В полночь дождь стих. Мы разожгли большой костёр, обсохли и легли вздремнуть.

В лугах печально кричали ночные птицы, и белая звезда переливалась над Прорвой в чистом предутреннем небе.

Я задремал. Разбудил меня крик перепела.

«Пить пора! Пить пора! Пить пора!» – кричал он где-то рядом, в зарослях шиповника и крушины.

Мы спустились с крутого берега к воде, цепляясь за корни и травы. Вода блестела, как чёрное стекло; на песчаном дне были видны дорожки, проложенные улитками.

Рувим закинул удочку недалеко от меня. Через несколько минут я услышал его тихий призывный свист. Это был наш рыболовный язык. Короткий свист три раза значил: «Бросайте всё и идите сюда».

Я осторожно подошёл к Рувиму. Он молча показал мне на поплавок. Клевала какая-то странная рыба. Поплавок качался, осторожно ёрзал то вправо, то влево, дрожал, но не тонул. Он стал наискось, чуть окунулся и снова вынырнул.

Рувим застыл – так клюёт только очень крупная рыба.

Поплавок быстро пошёл в сторону, остановился, выпрямился и начал медленно тонуть.

– Топит, – сказал я. – Тащите!

Рувим подсёк. Удилище согнулось в дугу, леска со свистом врезалась в воду. Невидимая рыба туго и медленно водила леску по кругам.

Солнечный свет упал на воду сквозь заросли вётел, и я увидел под водой яркий бронзовый блеск: это изгибалась и пятилась в глубину пойманная рыба. Мы вытащили её только через несколько минут.

Это оказался громадный ленивый линь со смуглой золотой чешуёй и чёрными плавниками. Он лежал в мокрой траве и медленно шевелил толстым хвостом.

Рувим вытер пот со лба и закурил.

Мы больше не ловили, смотали удочки и пошли в деревню.

Рувим нёс линя. Он тяжело свисал у него с плеча. С линя капала вода, а чешуя сверкала так ослепительно, как золотые купола бывшего монастыря. В ясные дни купола были видны за тридцать километров.

Мы нарочно прошли через луга мимо баб. Они, завидев нас, бросили работу и смотрели на линя, прикрыв ладонями глаза, как смотрят на нестерпимое солнце. Бабы молчали. Потом лёгкий шёпот восторга прошёл по их пёстрым рядам.

Мы шли через строй баб спокойно и независимо.

Источник: https://MyBook.ru/author/konstantin-paustovskij/rasskazy-o-prirode/read/

Константин Паустовский: повесть о его жизни – Православный журнал “Фома”

На сайте, посвященном Паустовскому, аж 4 варианта его биографии. Это не потому, что жизнь его была полна тайн и мистификаций и биографы расходятся в деталях. А потому что эта жизнь была очень богатой событиями. И вообще их, жизней, было как бы две: реальная и – романная, та, что описана в автобиографическом шеститомнике «Повесть о жизни».

«Рядом с действительностью всегда сверкал для меня, подобно дополнительному, хотя бы и неяркому свету, легкий романтический вымысел, — признавался Паустовский.

— Он освещал, как маленький луч на картине, такие частности, какие без него, может быть, не были бы и замечены…» Но даже если где-то вымысел и «блистает», то всё равно чувствуешь: все это – истинная правда.

Константин Паустовский родился в Москве в 1892 году. Отец был железнодорожным статистиком, семья часто переезжала и наконец осела в Киеве. Здесь Паустовский окончил знаменитую первую гимназию. Рос в атмосфере любви к искусству, театру, музыке, к книгам. Но родители разошлись, и он уже в старших классах вынужден был зарабатывать репетиторством.

Первый рассказ опубликовал в выпускном классе гимназии. Учился на естественно-историческом факультете Киевского университета, на юридическом факультете Московского университета. И всё-таки истинным своим призванием считал писательство.

Он понимал, что «без жизненного опыта пути к писательству нет», и решил «уйти в жизнь, чтобы все знать, все почувствовать и всё понять». В Москве работал вагоновожатым трамвая. Когда началась первая мировая война, стал санитаром санпоезда. Работал на металлургическом заводе в Брянске, на котельном заводе в Таганроге, в рыбачьей артели на Азовском море.

В свободное время начал писать свою первую повесть «Романтики», которая вышла в свет только в 1930-х в Москве. После начала Февральской революции уехал в Москву, стал работать репортером в газетах. Потом Киев, Одесса, Кавказ… Вернувшись в Москву, служил редактором РОСТА. Одна за другой вышли книги «Встречные корабли», «Кара-Бугаз», «Колхида».

Во время Великой Отечественной войны был военным корреспондентом. После войны побывал во Франции, Италии, Турции, Греции, Швеции, Чехословакии. Умер в 1968-м в Москве, похоронен в Тарусе…

Это – схема его жизни. Во всей полноте она раскрывается на страницах цикла «Повесть о жизни». И эта жизнь – достоверная, но в то же время осененная крылом сказки.

К. Г. Паустовский. Фото ок. 1915 г.

Правда сказки

Читая первый раз «Повесть о жизни», ошеломленно думала: неужели все это правда?! Разве мыслимо, чтобы на долю одного человека выпало столько испытаний и приключений? Тем более что сам Паустовский, по воспоминаниям современников, не обладал богатырским здоровьем, был человеком застенчивым и, похоже, не очень «пробивным». Но в «Повести о жизни» он оказывается в центре важнейших событий российской истории. Он был на том спектакле, на котором студент Богров застрелил Столыпина. В осенние дни революции 17-го года его чуть не расстреляли по ошибке большевики, брали в заложники анархисты, призывали в полк гетмана Скоропадского. На маленьком украинском полустанке мимо него пронесся поезд махновцев, и на его глазах Махно застрелил – просто так – начальника станции. Он жил в Тифлисе у коллекционеров, которые собирали работы никому тогда не известного нищего художника Пиросмани, и спал посреди этих холстов. Было ли это на самом деле или это плод гениального писательского воображения? А собственно, так ли это важно? Главное – дух, а не буква. А дух времени в этой книге есть. К тому же это ведь не мемуары, а художественное произведение. В нём возможен вымысел. Недаром любимым писателем Паустовского был великий литературный мистификатор Стендаль. Паустовский преклонялся перед его фантазией.

Кто-то сказал, что Паустовский написал практически о всех выдающихся людях своего времени. Кажется, он был знаком со всеми легендарными личностями ХХ века. И создал – иногда с помощью всего нескольких фраз – живые и запоминающиеся образы.

Читайте также:  Стихи для детей 3-4 лет про рыб, земноводных, моллюсках

На страницах его книг встретишь Бунина, Гиляровского, Осоргина, Булгакова, Волошина, Грина, Северянина, Багрицкого, Бабеля… Судьбы людей Паустовский не приукрашивал, но рассказывал о них так, чтобы самое главное в их характере стало выпуклым, отчётливым.

И чтобы всё это рождало в читателе чувства добрые.

Вот история Екатерины Десницкой (у Паустовского – Весницкой), которую полюбил сиамский принц Чакрабон, воспитывавшийся в Пажеском корпусе в Петербурге, и увез на свою родину. Паустовский превратил эту историю в прекрасную и трагическую сказку.

Что с того, что в реальности Катюша Десницкая так и не стала сиамской королевой и не была отравлена завистливыми придворными, а дожила до старости со вторым мужем-американцем? Запоминается не та, реальная, история, а – придуманная Паустовским.

Потому что в ней есть место благородству, вечной любви и тоске по родине.

Автограф писателя. 1940-1950 гг.

«Я не променяю среднюю Россию…»

Произведения Паустовского входят в наше сознание с раннего детства. Сначала, конечно, сказки. «Растрепанный воробей», «Теплый хлеб», «Стальное колечко», «Похождения жука-носорога» — от них тепло и радостно в любом возрасте. Школьные диктанты и изложения до сих пор сплошь – из Паустовского.

И это понятно: его лаконичный и ёмкий, отточенный стиль заключает в себе полноту и богатство русского языка.

Читайте Паустовского – увидите, какой у нас полнокровный, гибкий и музыкальный язык, когда он очищен от современных иноязычных и жаргонных уродливых наростов… Потом приходит время рассказов из мещерского цикла: «Кот-ворюга», «Барсучий нос», «Жильцы старого дома», «Золотой линь», «Заячьи лапы»… Теперь в школьной программе есть и «Старый повар», и «Телеграмма», и «Разливы рек» — классика! Но Паустовский – это россыпи ещё десятков трогательных и сильных рассказов, повестей, очерков. Он ненавидел прямолинейную назидательность в литературе и не был яростным проповедником любви к родине и родной природе. Но каждая строчка его книг исподволь, ненавязчиво свидетельствует именно об этом. Паустовский любил Россию – всю, с её революционными рабочими и кроткими полесскими крестьянами, с вольнодумными студентами и мудрыми профессорами, с тихими схимниками и буйными поэтами. «Я не променяю Среднюю Россию на самые прославленные и потрясающие красоты земного шара. Всю нарядность Неаполитанского залива с его пиршеством красок я отдам за мокрый от дождя ивовый куст на песчаном берегу Оки или за извилистую речонку Таруску — на ее скромных берегах я теперь часто и подолгу живу».

                                                          Поклон великой актрисы

Книгами Паустовского зачитывались не только в Советском Союзе. Его называла своим любимейшим русским писателем голливудская звезда Марлен Дитрих.

Будучи в Москве, она призналась в этом со сцены московского Дома литераторов и добавила, что больше всего любит рассказ «Телеграмма».

Паустовский был в зале, и сидящие вокруг зааплодировали, побуждая его подняться на сцену. И тут Марлен Дитрих молча встала перед ним на колени…

Источник: https://foma.ru/konstantin-paustovskij-povest-o-ego-zhizni.html

Рассказы и сказки Константина Паустовского. Произведения и краткая биография — Библиотека для детей

 

Рассказы и сказки Паустовского для детей. Полный список произведений.Краткая биография и творчество Паустовского  

Акварельные краски

Александр Довженко
Английская бритва
Аннушка
Артельные мужички
Барсучий нос
Беглые встречи
Белые кролики
Во глубине России
Воронежское лето
Горная роса. Из повести “Черное море”
Дождливый рассвет
Дорожные разговоры
Дружище Тобик (О собаке Александра Грина)
Дремучий медведь
Дядя Гиляй (В. А. Гиляровский)
Желтый свет
Жильцы старого дома
Заячьи лапы
Золотой линь
Заботливый цветок
Иван Бунин
Исаак Левитан
Какие бывают дожди
Клад
Колотый сахар
Кордон “273?
Корзина с еловыми шишками
Кот-ворюга
Кишата
Кружевница Настя
Михаил Лоскутов
Мещерская сторона
Ночь в октябре
Пачка папирос
Поводырь
Подарок
Поток жизни (Заметки о прозе Куприна)
Правая рука
Приказ по военной школе
Прощание с летом
Похождения жука-носорога
Разливы рек (О Лермонтове на Кавказе)
Резиновая лодка
Робкое сердце
Рувим Фраерман
Ручьи, где плещется форель
Растрепанный воробей
Секвойя
Синева
Сказочник (Александр Грин, из повести “Черное море”)
Сказочник (Христиан Андерсен)
Снег
Стальное колечко
Старая рукопись
Старый челн
Стекольный мастер
Теплый хлеб
Телеграмма
Черные сети  

Читать рассказы других известных авторов
Читать все рассказы и сказки Паустовского.Список произведений

Паустовский Константин Георгиевич.Краткая биография и творчество

 
Паустовский Константин Георгиевич (1892 — 1968),писатель-прозаик.   Родился 19 мая (31 н.с.) в Москве в Гранатном переулке, в семье железнодорожного статистика. Учился в Киеве в классической гимназии, где были хорошие учителя русской словесности, истории, психологии.

Много читал, писал стихи. После развода родителей должен был сам зарабатывать себе на жизнь и ученье, перебивался репетиторством. В 1912 Паустовский закончил гимназию и поступил на естественно-исторический факультет Киевского университета. Через два года перевелся в Московский на юридический факультет.

 

Началась первая мировая война, но Константина Паустовского, как младшего сына в семье (по тогдашним законам) в армию не взяли.

Еще в последнем классе гимназии, напечатав свой первый рассказ, Паустовский решает стать писателем, но считает, что для этого надо «уйти в жизнь», чтобы «все знать, все почувствовать и все понять» — «без этого жизненного опыта пути к писательству не было».

Паустовский поступает вожатым на московский трамвай, затем санитаром на тыловой санитарный поезд. Тогда он узнал и навсегда полюбил среднюю полосу России, ее города.

 

Паустовский работал на металлургическом Брянском заводе, на котельном заводе в Таганроге и даже в рыбачьей артели на Азовском море.

В свободное время начал писать свою первую повесть «Романтики», которая вышла в свет только в 1930-х в Москве.

После начала Февральской революции уехал в Москву, Паустовский стал работать репортером в газетах, оказавшись свидетелем всех событий в Москве в дни Октябрьской революции.

  После революции Константин Паустовский много ездил по стране, бывал в Киеве, служил в Красной Армии, сражаясь «со всякими отпетыми атаманами», уехал в Одессу, где работал в газете «Моряк». Здесь попал в среду молодых писателей, среди которых были Катаев, Ильф, Бабель, Багрицкий и др. Вскоре им снова овладела «муза дальних странствий»: живет в Сухуми, Тбилиси, Ереване, пока наконец не возвращается в Москву. Несколько лет Паустовский работает редактором РОСТА и начинает печататься. Первой книгой был сборник рассказов «Встречные корабли», затем повесть «Кара-Бугаз». После выхода в свет этой повести навсегда оставляет службу, и писательство становится его единственной любимой работой.  

Паустовский открывает для себя заповедную землю — Мещеру, которой обязан многими своими рассказами. Он по-прежнему много ездит, и каждая поездка — это книга. За годы своей писательской жизни он объездил весь Советский Союз.

  Во время Великой Отечественной войны Константин Паустовский был военным корреспондентом и тоже изъездил много мест. После войны впервые был на Западе: Чехословакия, Италия, Турция, Греция, Швеция и т.д. Встреча с Парижем была для него особенно дорогой и близкой.  

Паустовский написал серию книг о творчестве и о людях искусства: «Орест Кипренский», «Исаак Левитан» (1937), «Тарас Шевченко» (1939), «Повесть о лесах» (1949), «Золотая роза» (1956) — повесть о литературе, о «прекрасной сущности писательского труда».

  В последние годы жизни Паустовский работал над большой автобиографической эпопеей «Повесть о жизни».   К.Паустовский умер 14 июля 1968 в Тарусе, где и похоронен. ——————————————

Рассказы и сказки Паустовского.
Читаем бесплатно онлайн

 

Читать рассказы других известных авторов
Читать все рассказы и сказки Паустовского.Список произведений.

Источник: http://skazkii.ru/rasskazy-paustovskogo

Ссылка на основную публикацию