Рассказы о рождестве для школьников

Поучительная сказка «Накануне Рождества»

Рассказы о Рождестве для школьников

В одном из живописных уголков России раскинулось небольшое село с веселым названием «Доброе». Здесь и жила маленькая девочка София.

То и дело с ней происходили невероятные истории. А все потому, что малышка верила в чудо…

Перед самым Рождеством родители девочки отправились в город на ярмарку. Мама, спешно собираясь, сказала:

— Мы ненадолго. Выберем для всех подарки и на вечернем автобусе вернемся!

Хоть София и не любила оставаться одна, но сегодня, отъезд родителей был как нельзя кстати. Дело в том, что малышка мастерила папе с мамой открытку к празднику. А, рисовать, зная, что в любой момент они могут зайти в комнату, было неудобно.

— Не волнуйтесь, я буду хорошо себя вести, — пообещала София.

Папа засмеялся и сказал, что в этом никто и не сомневается. Проводив родителей, она решила немедленно приняться за дело. Но, стоило ей закрыть калитку, как на дороге неожиданно появилась незнакомая девочка.

Да такая красивая, что глаз не оторвать! Ее белоснежная шубка сияла под лучами яркого зимнего солнца, сапожки блестели от чистоты, а на вязаной белой шапочке весело болтался огромный помпон.

Девочка шла и горько плакала, вытирая слезы рукавом.

— Ты что, потерялась? – крикнула незнакомке София.

— Нет, — всхлипнула девочка, — просто со мной никто не хочет дружить!

— А, как тебя зовут? – спросила София.

— Зависть, — прошептала та.

Увидев, что София нахмурилась, она поспешила добавить:

— Вот и ты меня сейчас прогонишь, а я, на самом деле, хорошая! Просто меня все люди с сестрой путают, вот и гонят со двора…

София призадумалась. Она не знала, что у зависти есть сестра. По крайней мере, родители об этом никогда не рассказывали. Может быть, они не знали?.. Тем временем незваная гостья, увидев ее растерянность, стала просить:

— Давай дружить! Хочешь, я расскажу тебе всю правду про нас с сестрой, и ты сама убедишься, что мы с ней совершенно не похожи?

Софии стало любопытно, и она распахнула калитку. Когда девочки вошли в дом, Зависть воскликнула:

— Как же у вас тут вкусно пахнет!

— Это мандарины! Мама целых три кило купила!

— Зачем так много? – изумилась Зависть, — Разве вы столько съедите?

София рассмеялась:

— Нет, конечно! Просто к нам гости приедут. Мои двоюродные сестры – Юлька и Настенька. Вот мы и придумали положить им подарки в красивые пакеты. Каждой достанутся мандарины, шоколад и еще какой-нибудь сувенир. Я пока не знаю, какой именно. Родители сами на ярмарке выбирать будут… Ты, лучше про свою сестру расскажи!

Зависть печально вздохнула:

— Мне неловко говорить о ней плохо, но, с другой стороны, я же не вру… Понимаешь, я – Белая Зависть, а сестру мою называют Черной Завистью.

Нас очень часто путают, а мы, ведь, такие разные! Сестренка у меня злая и не любит, когда с людьми что-то хорошее случается. А я, например, очень радуюсь, если кому-то новую игрушку подарили.

Просто стараюсь сделать все, чтобы и у меня такаяже появилась. Разве это плохо? По-моему, очень даже хорошо!

София пожала плечами. Она была не уверена, что это, действительно, хорошо. Впрочем, и ругаться с новой знакомой девочке не хотелось.

— Зависть, мне нужно маме с папой открытку нарисовать, так что мне тебя развлекать некогда — сказала София.

— Я в уголке посижу. Не волнуйся, отвлекать тебя не стану! – отозвалась гостья.

Вскоре на листе бумаги появился Вертеп.

Яркое фиолетовое небо над ним озаряла немного не ровная, зато большая звезда… София старательно вывела под рисунком надпись: «С Рождеством!» Девочка почти забыла про свою новую знакомую, которая скромно устроилась в сторонке.

Малышка сложила открытку и, вдруг, подумала: «Точно родители не знают, что бывает Зависть Черная и Зависть Белая. А, так бы обязательно разрешили нам дружить. Ведь, никакого вреда от этой белоснежной девочки нет. Сидит себе тихонько, никому не мешает».

До самого вечера Зависть рассказывала Софии, какие подарки получат на Рождество ее подружки: Машке подарят огромного плюшевого медведя, Тане достанутся настоящие коньки, а для Людочки купили набор игрушечной посуды. Фарфоровой! Так девочки заболтались, что и не услышали, как папа с мамой вошли в дом.

— Ой, что же будет?! Сейчас меня выгонят! – засуетилась Зависть.

— Не переживай, — стала успокаивать ее София, — я все родителям расскажу. Объясню, что ты Белая!

— Нет, нет, нет, — захныкала Зависть, — я твоих родителей знаю! Когда они были маленькими, я к ним приходила. Они тогда не поверили, что я хорошая, не поверят и сейчас. Мне нельзя им на глаза попадаться!

София огорченно сказала:

— Ладно, давай тогда я тебя через окно выпущу.

Зависть стала переминаться с ноги на ногу, а потом покраснела и призналась:

— Если честно, мне так хочется увидеть, что они твоим сестрам купили… Можно я у тебя под кроватью спрячусь? Мне бы только одним глазочком посмотреть, а потом я уйду!

И, не дожидаясь ответа, гостья проворно юркнула под кровать.

— Дочка, гляди, какая красота! – сказал папа, входя в детскую.

Он поставил на стол две маленькие яркие коробки. София аккуратно открыла одну из них и ахнула от восторга. На бархатистой подушке лежал крохотный стеклянный колокольчик. На его хрупком боку был нарисован Ангел. Малышка сразу поняла: это самый лучший подарок на свете…

— Ты позвони! – улыбался папа.

София взяла сувенир за белую ленточку и слегка качнула. Звук был такой нежный и чистый, что даже мама, выбежав из кухни, радостно всплеснула руками:

— Какую диковинку отыскал наш папа! А я уж собиралась Насте с Юлей обычные деревянные шкатулки купить…

Во второй коробке лежал точно такой же колокольчик, только привязан он был к розовой ленточке. София бережно поставила подарки на полку, а родители вышли из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Да уж, — прошептала под кроватью Зависть, — тебе такой колокольчик они точно не купили…

— Это почему? – удивилась девочка.

— Да потому что вряд ли у продавца сразу три одинаковых нашлось! Для тебя они, скорее всего, какие-нибудь варежкивыбрали.

— Варежки – тоже прекрасный подарок! – возразила София.

— Ага, только колокольчик лучше.

С этим малышка поспорить не могла.

— Ладно, не огорчайся, — сказала Зависть, я, так и быть, научу тебя, как сделать, чтобы оба этих подарка тебе достались! Слушай внимательно и запоминай: пойдешь сейчас к маме и начнешь хныкать.

Лучше даже заплачь. Скажешь ей, что так тебе эти колокольчики понравились – сил нет с ними расстаться! А, сестрам и мандаринов с шоколадом хватит. Если мама не согласится, тогда начинай громче реветь.

И ногами не забывай топать!

Тут Зависть вылезла из под кровати и, внимательно оглядев Софию, махнула рукой:

— Впрочем, ничего у тебя не выйдет. Ты капризничать не умеешь. Но, и это не беда. Возьмем сейчас одну коробочку и бросим ее на пол. Никто даже не догадается, что мы это специально сделали! Зато второй колокольчик тебе точно отдадут! Не станут же родители Насте с Юлей один подарок на двоих дарить.

Тут София увидела, как шубка и сапожки у гостьи стали черными пречерными! И даже шапочка почернела, так что теперь помпон напоминал большущий уголек. Зависть уже протянула свою руку в сторону полки, но София схватила ее за шиворот и рассерженно сказала:

— Ты мне соврала. Нет у тебя никакой сестры! Зависть на свете только одна – Черная. Это ты специально переодеваешься в белую шубку, чтобы людей запутать!

Стала Зависть вырываться, но София ее держала крепко. Девочка храбро распахнула окошко и вышвырнула ее на улицу. Зависть угодила прямо в сугроб и долго в нем барахталась, фыркая от возмущения.

А София закрыла окно и принялась точить карандаши. Папе с мамой она открытку нарисовала, а вот сестрам еще не успела.

Малышка изо всех сил старалась, чтобы она, как и подарки, получилась самой красивой на свете…

Родители тем временем достали еще одну коробку и спрятали ее в сервант. В ней лежал стеклянный колокольчик на фиолетовой ленточке.

Наталия Климова

Другие сказки из этой серии

Читать другие православные сказки для детей

Также на нашем сайте вы можете слушать сказки в формате аудио

А, еще у нас есть познавательные рассказы для всей семьи в разделе «Познаем Божий мир!»

Пап и мам приглашаем читать православные притчи

и читать православные рассказы

Перепечатка материала возможна только с указанием автора работы и активной ссылки на православный сайт http://elefteria.ru/

Источник: http://elefteria.ru/category-dosug-skazki-pouchitelnaya-skazka-nakanune-rozhdestva/

6 отличных рождественских рассказов (известных и не очень)

Рождественские рассказы — это особый жанр, который каждый писатель понимает по-своему.

Одни считают, что в конце должно обязательно случаться доброе волшебство, другие — что рассказ должен напоминать о тех, кому в Рождество не так уж весело.

«Мел» собрал шесть разных рассказов — радостных, печальных, поучительных, — которые можно читать и обсуждать с детьми предрождественскими вечерами.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

1. Джанни Родари «Путешествие Голубой Стрелы»

«Если будешь плохо себя вести, твои игрушки уйдут к другому мальчику», — возможно, эта угроза в детстве заставляла кого-то вовремя ложиться спать и убираться в комнате. Но если бы игрушки на самом деле могли выбирать хозяев: вряд ли главным критерием было бы послушание.

Жёлтый Медвежонок, великий вождь Серебряное перо, тряпичный пёс Кнопка и три Марионетки целый год гадают, к кому же они попадут под ёлку, наблюдая за детьми, проходящими у витрины магазина игрушек. В оригинале сказки итальянского детского писателя Джанни Родари они ждут Рождества, а в русском переводе — Нового года.

https://www.youtube.com/watch?v=2_TOLgtSbcU

Хозяйничает в магазине Фея — правда, не воздушное создание с крылышками, как можно подумать, а «благовоспитанная старая синьора». Добродушная, но скуповатая. Это означает, что маленькому Франческо Монти совершенно точно не полагается никакого подарка на Новый год, ведь его фамилия записана в долговой книге. За два прошлых года мама Франческо уже задолжала Фее за игрушечный волчок и лошадку.

Но игрушки не видели долговой книги, а видели только печальные глаза мальчика, который каждый день приходил к витрине посмотреть на чудесный электрический поезд с двумя шлагбаумами и вокзалом, названный Феей «Голубой стрелой». Узнав, что Фея собирается оставить его без подарка, игрушки решают сами устроить ему настоящее чудо и подарить ему самих себя.

» — Но это бунт! — воскликнул Генерал. — Я никак не могу позволить подобную вещь. Предлагаю повиноваться моим приказам!

— А дальше?

— Дальше? Ничего! Нужно быть дисциплинированными!

— И отправляться туда, куда нас отнесёт Фея? Тогда Франческо и в этом году ничего не получит, ведь его фамилия записана в долговой книге…

— Тысяча китов!..»

2. Фёдор Достоевский «Мальчик у Христа на ёлке»

Пусть история про «Христову ёлку» и выдуманная, но мальчик в ней самый настоящий — маленький попрошайка лет семи, которого писатель несколько раз встречал на одном и том же углу.

Это рассказ о нём и о других мальчиках и девочках, которым очень хочется кружиться вокруг ёлки, смеяться и разворачивать свёртки с подарками. Но они только смотрят на других мальчиков и девочек в нарядных платьях, сплющив нос об стекло, и стоят у витрин, пока руки без варежек не заболят от холода.

А дома их ждут только побои и ругань. И однажды они тоже попадают на ёлку, где всё хорошо, и всё блестит и сияет, и их матери смотрят на них и радостно смеются.

» — Пойдём ко мне на ёлку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос.

…У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замёрзли ещё в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвёртые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь».

3. Чарльз Диккенс «Рождественская песнь»

Знаменитый скряга Скрудж, чьё имя стало нарицательным для жадных дельцов, впервые появился в рождественском рассказе Диккенса. И появился он не просто так.

В 40-х годах ХХ века на английских фабриках были очень тяжёлые условия труда, в том числе и детского, и писателя попросили выступить за закон об ограничении рабочего дня.

Так появился цикл рождественских повестей, первой из которых стала история про старого скупердяя Скруджа.

Для Скруджа Рождество — пустая суета, ведь этот день не приносит никакой выгоды, одни расходы. В сочельник он неохотно отпускает своего работника из конторы к семье, а сам отправляется домой в одиночестве.

Дома его навещает дух его покойного компаньона, при жизни бывшего таким же чёрствым, как Скрудж. Дух предупреждает Скруджа, что после смерти его ждут ужасные мучения, если он не перестанет быть равнодушным к чужим несчастьям.

Читайте также:  Конспект прогулки весной в подготовительной группе «наблюдение за перелетными птицами»

В следующие три ночи Скрудж вместе с духами путешествует по прошлому, настоящему и будущему и узнаёт мир, которого он не видел за облигациями и ценными бумагами.

«Скрудж, глядя на самого себя в ребячьем возрасте, вдруг преисполнился жалости и, повторяя: — Бедный, бедный мальчуган! — снова заплакал. — Как бы я хотел… — пробормотал он затем, утирая глаза рукавом, и сунул руку в карман. Потом, оглядевшись по сторонам, добавил: — Нет, теперь уж поздно.

— А чего бы ты хотел? — спросил его Дух.

— Да ничего, — отвечал Скрудж. — Ничего. Вчера вечером какой-то мальчуган запел святочную песню у моих дверей. Мне бы хотелось дать ему что-нибудь, вот и всё».

4. Павел Засодимский «Метель и вьюга»

Девочка Маша живёт в неродной семье в Собачьем переулке, и под Рождество с ней случается та же история, что изменила жизнь Козетты из романа Гюго. Хозяйка отправляет её в мороз купить свечей, и, споткнувшись, девочка теряет монетку.

Теперь и свечку не купить, и домой возвращаться страшно –побьют. Замёрзшую Козетту находит беглый каторжник Жан Вальжан, а Машу, которая шарит руками в снегу, — простой рабочий Иван. Рабочий скучает по умершему три года назад младшему брату.

Он забирает девочку к себе, называет её сестрой, и наряжает для неё первую в жизни рождественскую ёлку.

«На этой ёлке горела дюжина разноцветных восковых свечей да висели грецкие орехи, пряники и леденцы; были, впрочем, между ними и две или три конфеты с раскрашенными картинками. Эта скромная ёлочка показалась Маше восхитительной.

Такой радости на святках у неё ещё никогда отроду не бывало, по крайней мере, она не помнит.

Маша забыла и хозяйку, и жестокого хозяйкиного брата, и метель, и вьюгу, бушевавших за окном, забыла своё горе и слезы и бегала вокруг ёлки, хлопая в ладоши и наклоняя к себе то одну, то другую зелёную веточку».

5. Ганс Христиан Андерсен «Ёлка»

Каким будет Рождество, если взглянуть на него глазами рождественской ёлки? Ведь до того, как её выбрали, принесли домой и украсили мишурой, у неё была своя, лесная жизнь. Она росла, тянулась к солнцу и гадала, куда попадают деревья после того, как люди срубают их топором.

Ёлка в рассказе Андерсена — особа тщеславная. Она не радуется своей молодости и свежести, а только ждёт, когда наконец вырастет такой большой и красивой, что люди заметят её.

По рассказам воробьёв она знает, что будет стоять в тёплой комнате и сиять светом тысячи свечей. Наконец, ёлку срубают, но её счастье оказывается недолгим. Из тёплой и светлой гостиной её вскоре убирают в чулан, а потом и вовсе выбрасывают.

Но ёлке всё время кажется, что впереди её ждёт нечто особенное.

«„Уж теперь-то я заживу“, — радовалась ёлка, расправляя ветви. А ветви-то были все высохшие да пожелтевшие, и лежала она в углу двора в крапиве и сорняках. Но на верхушке у неё всё ещё сидела звезда из золочёной бумаги и сверкала на солнце».

6. Александр Куприн «Бедный принц»

На самом деле Даня не принц, а самый обычный мальчик. И совсем не бедный — во всяком случае, растёт в благополучной семье, и на Рождество его ждёт наряженная ёлка и весёлый праздник с другими нарядными детьми. Но устраивают этот праздник взрослые, которые совсем ничего не понимают в веселье, — наверняка заставят водить хороводы и организованно хлопать в ладоши.

«Да и что весёлого, по правде сказать, в этой ёлке? Ну, придут знакомые мальчики и девочки и будут притворяться, в угоду большим, умными и воспитанными детьми… За каждым гувернантка или какая-нибудь старенькая тётя… Заставят говорить все время по-английски… Затеют какую-нибудь прескучную игру, в которой непременно нужно называть имена зверей, растений или городов, а взрослые будут вмешиваться и поправлять маленьких».

Дане скучно ходить вокруг ёлки, ведь он уже совсем большой и мечтает стать авиатором или полярником. Больше всего Дане хочется присоединиться к уличным мальчишкам из соседнего дома — детям сапожников, дворников и прачек.

Он слышал от няньки, что под Рождество они все вместе отправляются колядовать с самодельной разноцветной звездой и вертепом со свечкой внутри.

Дане запрещено общаться с «дурными детьми», и глядя на них из окна он кажется сам себе заколдованным принцем, который вынужден жить в скучном, хоть и богатом царстве.

«Безумно смелая мысль мелькает в голове Дани, — настолько смелая, что он на минуту даже прикусывает нижнюю губу, делает большие, испуганные глаза и съёживается.

Но разве в самом деле он не авиатор и не полярный путешественник? Ведь рано или поздно придётся же откровенно сказать отцу: „Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своём аэроплане через океан“.

Сравнительно с такими страшными словами, одеться потихоньку и выбежать на улицу — сущие пустяки».

Источник: https://mel.fm/chto-pochitat/1623094-Christmas_story

7 коротких новогодних и рождественских рассказов и повестей

До начала долгих новогодних каникул осталось совсем немного, а у вас работа, подготовка к праздникам, выбор подарков, и совершенно нет времени отдохнуть, а может быть нет и того «новогоднего настроения», о котором все столько говорят.

Не печальтесь! Мы подобрали для вас короткие рассказы и повести любимых авторов, которые и настроение улучшат, и времени много не отнимут. Читайте на бегу и радуйтесь Новому году и Рождеству!

«Дары волхвов». О.Генри

14 минут

Читатели знают это рассказ едва ли не наизусть, но все равно год от года вспоминают о нем в канун Рождества. История о двух «глупых детях», пожертвовавших самыми дорогими вещами ради друг друга, вдохновляет нас уже больше века. Мораль ее такова: каким бы бедным ты ни был, любовь делает тебя и богатым, и счастливым.

«Новогодний праздник отца и маленькой дочери». Александр Грин

11 минут

Совсем коротенькая и светлая история о человеке, потратившем лучшие годы жизни на какой-то неведомый читателю труд и не заметившем, как выросла его дочь.

В «Новогоднем празднике…» чувствуется холод и безнадежность, которые сам автор испытал в нетопленой петербургской комнате в страшном 1922 году, но есть и то тепло, которое могут подарить только близкие люди. В случае с героем Грина — это его дочь, Тавиния Дрэп, а в случае с самим писателем — его  жена Нина Миронова.

«Ангелочек». Леонид Андреев

25 минут

Саша — тринадцатилетний подросток из бедной семьи, взбалмошный, озлобленный, привыкший терпеть побои и оскорбления. В канун Рождества его приглашают на елку в богатый дом, где мальчишку окружают чистенькие и счастливые дети хозяев. Вдобавок к этому он видит первую любовь отца. Женщину, которую тот до сих пор помнит.

Но в Рождество, как мы помним, случаются чудеса, и сердце Саши, которое до сих пор сжимали железные тиски, тает при взгляде на игрушечного ангелочка. В один миг исчезает его привычная грубость, враждебность и черствость.

«Елка». Туве Янссон

15 минут

Очаровательная история о неведомых науке, но столь любимых муми-троллях. На этот раз Туве Янссон описала, как знакомая читателям семейка отпраздновала Рождество. Не зная, что это такое и как его отмечают, муми-семейство умудрилось устроить настоящий праздник с елкой и подарками для кнуттов (еще более загадочных зверьков).

Рассказ, конечно, детский, но и взрослым под Новый год тоже будет приятно его перечитать.

«Юбилей». Наринэ Абгарян

20 минут

Реалистичный рассказ, лишенный даже намека на волшебство, приводит, тем не менее, к самым радостным предновогодним мыслям. «Юбилей» — это история дружбы, старой и только что приобретенной, разрыва с неприятным прошлым и надежды на выполнение всех обещаний, данных с наступлением Нового Года.

«Не только под рождество» Генрих Бёлль

30 минут

Ложка дегтя в нашу бочку меда: сатирический рассказ о том, как Рождество вдруг стало ежедневной невыносимой пыткой. При этом, вся суть праздника, его религиозный и нравственный подтекст сошли на нет из-за любви людей к «мишуре». Шедевр от лауреата Нобелевской премии по литературе Генриха Бёлля.

«Ночь перед рождеством». Николай Гоголь

1 час, 20 минут

О том, что кузнецу Вакуле ради черевичек Оксаны пришлось пойти на сделку с самим чертом, знают и взрослые, и дети. «Ночь перед рождеством» — самая светлая, смешная и атмосферная вещь в гоголевском цикле «Вечера на хуторе близ Диканьки», поэтому не сочтите за труд, отведите полтора часа ради удовольствия провести время с любимыми героями.

Источник: https://eksmo.ru/selections/7-korotkikh-novogodnikh-i-rozhdestvenskikh-rasskazov-i-povestey-ID4267219/

Татьяна Стрыгина — Рождественские рассказы русских писателей

В этой книге собраны самые трогательные рождественские рассказы знаменитых русских писателей – Достоевского, Куприна, Чехова, а также менее известных – Евгения Поселянина, Павла Засодимского и многих других. Предлагаем всем вместе разделить согревающую сердце рождественскую радость!

Содержание:

Дорогой читатель!

Выражаем Вам глубокую благодарность за то, что Вы приобрели легальную копию электронной книги издательства «Никея».

Если же по каким-либо причинам у Вас оказалась пиратская копия книги, то убедительно просим Вас приобрести легальную. Как это сделать – узнайте на нашем сайте www.nikeabooks.ru

Если в электронной книге Вы заметили ка-кие-либо неточности, нечитаемые шрифты и иные серьезные ошибки – пожалуйста, напишите нам на info@nikeabooks.ru

Спасибо!

Серия «Рождественский подарок»

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви ИС 13-315-2235

Дети странный народ, они снятся и мерещатся. Перед елкой и в самую елку перед Рождеством я все встречал на улице, на известном углу, одного мальчишку, никак не более как лет семи. В страшный мороз он был одет почти по-летнему, но шея у него была обвязана каким-то старьем, – значит, его все же кто-то снаряжал, посылая.

Он ходил «с ручкой»; это технический термин, значит – просить милостыню. Термин выдумали сами эти мальчики. Таких, как он, множество, они вертятся на вашей дороге и завывают что-то заученное; но этот не завывал и говорил как-то невинно и непривычно и доверчиво смотрел мне в глаза, – стало быть, лишь начинал профессию.

На расспросы мои он сообщил, что у него сестра, сидит без работы, больная; может, и правда, но только я узнал потом, что этих мальчишек тьма-тьмущая: их высылают «с ручкой» хотя бы в самый страшный мороз, и если ничего не наберут, то наверно их ждут побои.

Набрав копеек, мальчик возвращается с красными, окоченевшими руками в какой-нибудь подвал, где пьянствует какая-нибудь шайка халатников, из тех самых, которые, «забастовав на фабрике под воскресенье в субботу, возвращаются вновь на работу не ранее как в среду вечером». Там, в подвалах, пьянствуют с ними их голодные и битые жены, тут же пищат голодные грудные их дети.

Водка, и грязь, и разврат, а главное, водка. С набранными копейками мальчишку тотчас же посылают в кабак, и он приносит еще вина. В забаву и ему иногда нальют в рот косушку и хохочут, когда он, с пресекшимся дыханием, упадет чуть не без памяти на пол,

Когда он подрастет, его поскорее сбывают куда-нибудь на фабрику, но все, что он заработает, он опять обязан приносить к халатникам, а те опять пропивают. Но уж и до фабрики эти дети становятся совершенными преступниками.

Они бродяжат по городу и знают такие места в разных подвалах, в которые можно пролезть и где можно переночевать незаметно. Один из них ночевал несколько ночей сряду у одного дворника в какой-то корзине, и тот его так и не замечал. Само собою, становятся воришками.

Воровство обращается в страсть даже у восьмилетних детей, иногда даже без всякого сознания о преступности действия. Под конец переносят все – голод, холод, побои, – только за одно, за свободу, и убегают от своих халатников бродяжить уже от себя.

Это дикое существо не понимает иногда ничего, ни где он живет, ни какой он нации, есть ли Бог, есть ли государь; даже такие передают об них вещи, что невероятно слышать, и, однако же, всё факты.

Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил. Почему я пишу: «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

Мерещится мне, был в подвале мальчик, но еще очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает.

Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала с своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала.

Хозяйку углов захватили еще два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника.

В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к ее углу близко.

Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему, наконец, в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена.

«Очень уж здесь холодно», – подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да все боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.

Читайте также:  Инсценировка музыкальной сказки для детей начальной школы

Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откудова он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется – никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь.

Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь – Господи, кабы покушать! и какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам.

Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.

Источник: https://profilib.org/chtenie/152365/tatyana-strygina-rozhdestvenskie-rasskazy-russkikh-pisateley.php

Рождественское чудо. святочный рассказ

Один человек не верил в Бога и не почитал Рождества.

Этот человек был очень добрым и порядочным, щедрым к своей семье, честным в своих отношениях с другими людьми. Но он не верил во все то, о чем говорилось в церкви на Рождество.

И он был слишком честен, чтобы притворяться, что он верит. «Я не хочу тебя огорчать, — сказал он своей жене, которая исправно ходила в церковь, — но я просто не могу понять, что Бог стал человеком.

Для меня это полная бессмыслица».

На рождественский вечер его жена с детьми пошла на ночное богослужение в церковь. Он отказался пойти с ними. «Я буду чувствовать себя лицемером, — объяснил он — я лучше останусь дома. Я буду вас ждать».

Вскоре после того, как уехала семья, пошел снег. Человек подошел к окну и увидел, что снежинки становятся все больше и больше. «Ну, что ж, если у нас будет Рождество, — подумал он, — то пусть оно будет белым».

Он вернулся обратно к своему креслу у камина и начал читать газету. Через несколько минут он вздрогнул от глухого стука. Потом послышался еще один удар. Потом еще. Он подумал, что кто-то бросает снежки в окно.

Когда он открыл дверь, чтобы узнать, что это за звуки, он увидел стайку съежившихся птиц. Должно быть, они были настигнуты непогодой, и в поисках укрытия пытались влететь в окно.

«Я не могу позволить бедным птицам замерзнуть, — подумал он — Но как я могу помочь им?» Он вспомнил о сарае, где стоял пони. Там птицам было бы, где укрыться. Он быстро надел пальто и ботинки и потопал по глубокому снегу к сараю. Он широко открыл дверь и включил свет.

Но птицы туда не полетели. «Их нужно заманить» — подумал он. Он быстро побежал домой за хлебом, раскрошил его и посыпал на снег по направлению к сараю. К его огорчению, птицы не обратили внимания на хлеб и продолжали биться в глубоком снегу.

Он попытался загнать их в сарай, ходя вокруг них и взмахивая руками. Птицы бросились в разные стороны, но не в теплый, светлый сарай.

«Наверное, я кажусь им странным и пугающим созданием, — сказал он сам себе — как же мне дать им понять, что они могут доверять мне?» «Если бы я сам мог стать птицей на несколько минут, я бы наверное привел их в безопасное место». И в этот момент начали звонить церковные колокола.

Он замер на месте, прислушиваясь к звону, возвещающему добрую весть Рождества. Потом он упал на колени прямо в снег. «Теперь я понимаю, — прошептал он, — теперь я знаю, почему Ты это сделал».

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Источник: https://happy-school.ru/publ/rozhdestvenskie_rasskazy/73-1-0-40

Рассказы о Рождестве | Чтение для детей

Ирина Абрамова «Разговор»

Как-то в морозные сумерки на оконном карнизе одной городской квартиры встретились старые знакомые: почтенная мать семейства Ворона, модница и щеголиха Сорока и безпечный Воробей — свой парень для всех и любитель повеселиться.

Это был замечательный рождественский вечер. Деревья нарядились в кружевные наряды изо льда. Во многих окнах ярко горел свет, подмигивали разноцветные огоньки гирлянд и мелькали радостные лица. Вот и за этим окном виднелись красавица ёлка во всём великолепии праздничного убранства, стол, который ломился от угощения, и много людей.

Из-за стекла доносились счастливые детские и не менее счастливые взрослые голоса.— Какая прелесть! — каркнула Ворона, взмахнув от восхищения крыльями.

— Дети! Родители! Стол… — она мечтательно закатила глаза и, немного помолчав, заключила: — Вот это праздник! Вот это Рождество!— Ах, дорогая соседка, вы только посмотрите на свёртки под ёлкой! — Сорока восторженно разглядывала гору коробок в блестящей упаковке.

— Какие подарки! Какие игрушки на ёлке! Как всё блестит! Уверяю вас, — она в волнении прошлась по карнизу, — без всего этого и праздник был бы не праздник.— Ерунда! — перебил стрекотание Сороки возмущённый Воробей, — Рождество там, или Новый год, или ещё что, главное — компания.

Подпрыгнув от возбуждения, он поскользнулся и чуть было не упал, и это маленькое происшествие немного охладило его пыл.

— Неужели вы всерьёз полагаете, — искренне изумилась Ворона, — что они бы так веселились, не будь у них столь роскошного угощения? Какое, скажите на милость, Рождество без сочного гуся с яблоками и аппетитного поросёнка с брусничной подливкой?— Обыкновенное, — не сдавался Воробей. — А вот без гостей было бы ужасно скучно.— Ёлка, — ещё пуще застрекотала Сорока, — только ёлка и подарки способны создать ту самую, особую атмосферу Рождества. Без них ничего бы не было!— Угощение!— Гости!— Ёлка!.. Каждый настаивал на своём. Птицы чуть было не поссорились, а пролетавшая мимо Синичка спросила: — А что такое Рождество? Спорщики в недоумении посмотрели на неё. — Какая разница? — удивлённо чирикнул Воробей. — Это просто ещё один повод повеселиться! — Побыть с семьёй! — подхватила Ворона.

— Дарить и получать подарки! — выпалила Сорока и, немного подумав, добавила: — Кажется, давным-давно в этот день Кто-то родился. Получается, что это день рождения.

Погомонив ещё немного, все вскоре забыли про Синицу и отвернулись к окну. Они смотрели на весёлую кутерьму в комнате, на рождественского гуся и пряники на столе, на счастливые лица детей и взрослых, и каждый думал, что прав именно он. Этажом выше сидел Голубь.

Он слышал, как птицы спорили о Рождестве, и очень переживал. «Неужели никто не вспомнит, что именно празднуют сегодня? — думал Голубь, прислушиваясь к возбуждённым голосам.

— Неужели никто так и не вспомнит о том, что более двух тысяч лет назад родился Свет, просвещающий всякого человека, приходящего в мир?» (1). Его кроткий взгляд исполнился печали.

Это был непростой голубь. Потомок древних обитателей Палестины, он мог бы рассказать про Младенца Христа и волхвов, про обычай наряжать ёлку и дарить подарки, про то, что Рождество приходит не только туда, где есть сытный стол и много детей. Но Голубь не стал встревать в чужой разговор с поучениями.

Снег искрился в свете окон и уличных фонарей. Было холодно и по-зимнему красиво. Голубь переступил озябшими лапками и нахохлился. Со стороны могло показаться, что он заснул, но это было не так, — он всё думал и думал. «Смысл праздника и его дух уходят от нас.

Как жаль! Кому под силу вернуть их?» Неожиданно на ум пришли слова: «Се, стою у двери и стучу». Голубь встрепенулся и стал вспоминать, как там дальше. «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой…» (2).

Вытянув шею и немного наклонив голову набок, он снова прислушался к доносившемуся снизу гвалту и озабоченно подумал: «Услышат ли?»

Примечание:

1. «Был свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир.» (Иоанн. 1;9);

2.»Се, стою у двери и стучу: если кто услышит гослос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною.» (Откр. 3;20). 

Источник

Евгений Санин «Берёзовая ёлка»

(святочный рассказ)

Каких только чудес не случается в Рождественскую ночь! Сережа слушал, как мама читает ему святочные рассказы, и только диву давался. Все они, начинаясь грустно-грустно, заканчивались так, что даже плакать хотелось от радости. Были, правда, и рассказы с другим концом. Но мама, хмурясь, пропускала их. И правильно делала. Печального им хватало и в жизни.

За окном наступала темно-синяя ночь. Двор быстро чернел, и только береза под ярким фонарем продолжала оставаться белой. Крупными хлопьями, словно ватные шарики на нитках, которыми они когда-то украшали комнату с елкой, падал снег.

Вспомнив то счастливое время, Сережа прищурил глаза. Береза сразу превратилась в ель, а многочисленные горящие в честь Рождества окна дома напротив стали светящимися гирляндами. Папа с мамой сновали по заставленной мягкой мебелью и увешанной коврами комнате. Они доставали из буфета праздничную посуду и накладывали в нее сыр, колбасу, дымящуюся картошку с мясом…

Сережа сглотнул голодную слюну и открыл глаза. Ель снова стала березой, а комната – пустой и унылой, где не было ни ковров с креслами, ни праздничного стола, ни папы…

Мама лежала на истрепанном диване, читая про то, как бедный мальчик однажды попал из жалкой лачуги на рождественский бал во дворец. А папа…

его последний раз он видел на вокзале, в окружении точно таких же спившихся бомжей.

– Ну, вот и все! – сказала мама, переворачивая последнюю страницу.

“Как жаль, что такое бывает только в книгах!” – вздохнул про себя Сережа и вслух спросил:

– А почему эти рассказы – святочные?

Мама подумала и улыбнулась:

– Наверное, потому, что они про Рождество. Ты же ведь теперь знаешь, что сегодня кончается пост.

– Он у нас и завтра будет! – буркнул Сережа.

– … и наступает самая веселая неделя, которая называется святки! – делая вид, что не слышит его, закончила мама.

– Самая грустная неделя… – снова искаженным эхом повторил мальчик. Мама с трудом приподнялась на локте и затеплила перед стоявшей на столе иконой лампаду:

– Ну, вот и праздник. С Рождеством Христовым, сынок! Я так хотела, чтобы и у нас с тобой были настоящие святки, но…

Недоговорив, она легла лицом к стене. Плечи ее вздрагивали. Чем Сережа мог помочь ей? Обнять? Сказать что-нибудь ласковое? Но тогда она заплачет навзрыд, как это уже бывало не раз. И он опять стал глядеть в окно на березовую ель и радужные из-за слез на глазах окна.

Он знал, что мама надеялась получить сегодня щедрую милостыню у храма, куда придет на Рождество много-много людей, и, помнится, даже помогал ей мечтать, как они потратят эти деньги. Но у мамы заболело сердце, и врач сказал, что ей нужно ложиться в больницу. “Только лекарства, – предупредил он, выписывая рецепт, – надо купить за свой счет”.

А самое дешевое из них стоило больше, чем мама зарабатывала за месяц, когда еще работала дворником. Где им достать таких денег? Сережа перевел глаза на огонек лампадки. После того, как папа, пропив все самое ценное, исчез из дома, они постепенно сдали в комиссионку мебель и вещи.

Осталось лишь то, чего нельзя было продать даже на “блошином” рынке: этот вечно пугающий острыми зубами пружин диван, царапанный-перецарапанный стол, хромые стулья… Мама хотела продать и родительскую икону, но какая-то бабушка сказала, что она называется “Всех Скорбящих Радость”, и если мама будет молиться перед ней, то Бог и Пресвятая Богородица непременно придут на помощь.

Никто на свете уже больше не мог помочь им, и мама послушалась совета. Она сделала из баночки лампадку и, наливая в нее дешевого масла, отчего та почти сразу же гасла, стала молиться, а потом ходить в храм, где до и после службы просила милостыню.

И, удивительное дело, продавать им давно уже было нечего, денег достать неоткуда, потому что маме из-за болезней пришлось оставить работу, но еда, пусть самая черствая и простая, в доме не переводилась. Сегодня, после первой звездочки, они даже поужинали по-праздничному – черным хлебом с селедкой под луком! А вот завтра, холодея, вспомнил Сережа, им совсем нечего будет есть.

И тут он понял, чем может помочь маме! Если она сама не в силах пойти за милостыней, то должен идти он! Нужно было только дождаться, когда мама уснет или погаснет лампадка, чтобы он мог незаметно уйти из дома. Но огонек в этот раз почему-то горел и горел. К счастью, мама вскоре задышала по-сонному ровно, и Сережа, наскоро одевшись, неслышно скользнул за дверь.

* * *

Улица встретила его разноцветным сиянием и многоголосой суетой. Со всех сторон завывающе подмигивали огни реклам. Мчались, шипя колесами, по заснеженному асфальту автомобили. Люди, смеясь и радуясь празднику, шли – одни обгоняя его, другие навстречу… Десятки, сотни, тысячи людей, и ни одному из них не было дела до одиноко идущего мальчика, у которого дома осталась больная мать.

Читайте также:  Классный час об этикете в гостях для младших школьников, 3 класс

Сережа шел, и ему казалось, что все это он уже где-то видел и слышал, причем совсем недавно. “Ах, да! – вспомнил он. – В святочных рассказах”. Только там бездушными прохожими были жившие лет сто назад, а не эти люди, а бедным мальчиком – он сам.

И хотя в ближайшем храме, и в другом, и в третьем всенощная служба уже отошла, его не покидало ощущение, что с ним тоже может произойти что-то необыкновенное.

Он уже не шел – бежал по улицам. И только раз, проходя мимо большого магазина, остановился и долго, расплющив нос о витринное стекло, смотрел на ломившиеся от всяких вкусностей прилавки и на огромного плюшевого мишку в отделе подарков.

Наконец, обежав и исколесив полгорода на трамвае, он увидел церковь, в котором еще шла ночная служба. Встав на паперти, Сережа робко протянул руку и, завидев приближавшихся людей, выдавил из себя непривычное:

– Подайте, ради Христа!

Первый рубль, который вложил ему в ладошку старичок, он запомнил на всю жизнь. Потом одна женщина дала ему две десятикопеечные монетки, а другая – пряник. И все. После этого переулок перед храмом как вымер.

Сережа понял, что, опоздав к началу службы, он должен дождаться ее окончания, когда начнут выходить люди. Зайти же в храм, где громко пели “Христос раждается…

”, он боялся – вдруг за это время появится еще какой-нибудь щедрый прохожий?

От долгого стояния на одном месте стали мерзнуть ноги. Варежки он в спешке забыл дома и теперь вынужден был поочередно греть в кармане то одну, то другую руку. Наконец он присел на корточки и, не опуская ладошки – вдруг все же кто-то пройдет мимо, – почувствовал, как быстро проваливается в сон.

…Очнулся он от близкого громкого разговора. Сережа открыл глаза и увидел высокого красивого мужчину в распахнутой дубленке, с толстой сумочкой на ремешке, какие носят богатые люди.

– Можешь поздравить! – говорил он кому-то по трубке-телефону. – Только что исповедался и, как говорится, очистил сердце! Такой груз с души снял… Все, еду теперь отдыхать!

– Подайте… ради Христа! – испугавшись, что он сейчас уйдет, с трудом разлепил заледенелые губы Сережа. Мужчина, не переставая разговаривать, достал из кармана и небрежно протянул – Сережа даже глазам не поверил, но каких только чудес не бывает в Рождественскую ночь – сто рублей!

– Спасибо! – прошептал он и сбивчиво в порыве благодарности принялся объяснять: “У меня ведь мама больна … рецепт… есть нечего завтра… было…”

– Хватит с тебя. Остальное Бог подаст! – поняв его по-своему, отмахнулся мужчина.

И тут произошло что-то непонятное… странное… удивительное! Мужчина вдруг изменился в лице. Брезгливое выражение исчезло, и на смену ему пришло благоговейное. Он с восторгом и почти с ужасом, глядя куда-то выше и правее головы мальчика, стал торопливо расстегивать сумочку, бормоча:

– Господи, да я… Господи, да если это Тебе… Я ведь только слышал, что Ты стоишь за нищими, но чтобы это было вот так… здесь… со мною?.. Держи, малыш!

Сережа посмотрел на то, что давал ему мужчина, и обомлел. Это были доллары… Одна, вторая, пятая, десятая – и сколько их там еще – зеленоватые бумажки! Он попытался ухватить их, но пальцы так задеревенели на морозе, что не смогли удержать этого богатства.

– Господи, да он же замерз! Ты ведь замерз совсем! – обращаясь уже к Сереже, воскликнул странный мужчина и приказал: “А ну, живо ко мне в машину, я отвезу вас… тебя домой!”

Мужчина не был пьян. Сережа, хорошо знавший по папе, какими бывают пьяные, сразу понял это. Он очень хотел оглянуться и посмотреть, кто это так помогает ему, но, боясь, что мужчина вдруг исчезнет, покорно пошел за ним следом.

* * *

В машине, отмякая в тепле, он сначала нехотя, а потом, увлекаясь, стал подробно отвечать на вопросы, как они с мамой жили раньше и как живут теперь.

Когда же дошел до того, каким был у них праздничный ужин, мужчина резко затормозил машину и повел Сережу в тот самый большой магазин, у витрины которого он любовался недоступными ему товарами. Из магазина они вышли нагруженными до предела.

Мужчина шел к машине с пакетами, в которых были сыр, колбаса, апельсины, конфеты и даже торт, а Сережа прижимал к груди огромного плюшевого мишку.

Как они доехали до дома, как поднялись на этаж, он не помнил. Все происходило как во все. Пришел он в себя только тогда, когда предупрежденный, что мама спит, мужчина на цыпочках пробрался в комнату, осмотрелся и прошептал:

– Господи, да как же Ты сюда… да как же они здесь… Значит, так! Рецепт я забираю с собой и завтра же отвожу твою маму в больницу. Папой тоже займусь. Ты пока поживешь у моей бабушки. А здесь мы за это время такой ремонт сделаем, что самого Господа не стыдно принимать будет! Кстати, – наклонился он к уху мальчика, – а Он часто у вас бывает?

– Кто? – заморгал Сережа.

– Ну, Сам… Он! – мужчина замялся и показал взглядом на икону, перед которой продолжала гореть лампадка. – Иисус Христос!

– Так значит, это был Он? – только теперь понял все мальчик. – И все это – благодаря Ему?!

Через полчаса Сережа, проводив мужчину, лежал на своей расшатанной раскладушке и слушал, как дышит во сне даже не подозревавшая ни о чем мама. За окном быстро наступало светло-синее утро.

Окна в доме напротив давно погасли и не казались уже гирляндами. Береза тоже не хотела больше быть елью. Но ему теперь не было грустно от этого.

Он знал, что в следующем году наконец-то и у них обязательно будут настоящая елка и святки.

Единственное, чего он страшился, так это проснуться не в этой постели, а на промерзшей паперти. Но тут же, сжимая покрепче плюшевого мишку, успокаивал себя: ведь каких только чудес не случается в Рождественскую ночь!

Источник

Источник: https://www.4kiddy.com/ru/recreation/149-reading-for-children/275-christmas-stories

Чудесные рождественские истории — Православный журнал «Фома»

Накануне Рождества мы попросили наших читателей вспомнить самую поразительную историю, связанную с любимым зимним праздником. Если вы еще сомневаетесь, что в Рождество чудеса случаются особенно часто, то эти истории — специально для вас.  

Дубленки

Епископ Пантелеимон (Шатов),  Председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению.

В декабре 1991 года, перед самым Новым годом, я болел, и совет нашей общины собрался у меня дома что-то обсуждать.

В этот момент звонят нам из нашей больницы и говорят: «Это вы гуманитарный груз заказывали? А то тут дубленки привезли!»
Надо сказать, что мы как раз перед этим писали письма за границу с просьбами о помощи, потому что у нас совсем ничего не было — ни для сестер, ни для больных, ни для работы, ни для храма.

И я вспомнил, что в одном письме мы просили для сестер теплые куртки, чтобы зимой в них можно было ходить из корпуса в корпус. Я говорю: «Да, мы заказывали». — «Ну, мы так и подумали. А то тут корпус неправильно указан».

Пришли наши сестры — стоит огромная фура. Действительно, в адресе стоял совсем не наш корпус, а какой-то другой. Звонили завхозу больницы — она о таком даже не слышала. Но и так все поняли, что это нам, больше некому. Фура была из Югославии. Открыли ее — а там новые дубленки, четыреста штук! И еще пять тысяч пар новой зимней обуви, и сумки кожаные…

Я ужаснулся — во-первых, куда нам столько?! А во-вторых, нам совершенно негде это хранить! К тому же в то время нас постоянно обворовывали — крали вещи, иконы.

Так что если узнают, что у нас в храме такой склад — унесут вместе с храмом. Что делать?Разгрузили все прямо в храм (больше и некуда было). Все равно пока я болел, служить в храме было некому.

Я сказал нашим сестрам: быстро составляйте списки и раздавайте!

И стали мы быстро все раздавать.

Вот как вспоминает об этом Татьяна Павловна Филиппова, главная сестра Свято-Димитриевского сестричества:

— Как-то вечером мне позвонила Нина Эйдельнант и сказала, что завтра надо обязательно быть в храме (я уже в нем работала, но приболела): пришла гуманитарная помощь, которую нужно быстро распределить.

Когда утром я пришла в храм, то от удивления открыла рот, да так и ходила. Весь храм был буквально завален дубленками — мужскими и женскими — и многочисленными коробками с обувью и сумками. Все вещи были абсолютно новыми. Оказалось, что накануне в храм дежурному — это был Вася С.

, ныне отец Василий — позвонила с таможни тогдашняя завхоз больницы Валентина Т. и известила о том, что получает гуманитарный груз, по-видимому, предназначенный для храма — теплые вещи и обувь. Больница такого груза не заказывала.

Дежурный навел справки и разузнал, что, действительно, писали заявки на гуманитарную помощь, в том числе и на теплые куртки.

Оказавшийся в тот момент на таможне представитель Московской Патриархии, знавший батюшку и больничный храм святого благоверного царевича Димитрия, подтвердил, что если груз гуманитарный — значит, скорее всего, для храма при Первой Градской. Взяли благословение у отца Аркадия [ныне владыки Пантелеимона], и все получили, то есть все привезли нам.

Последующие дни мы очень интенсивно все раздавали, т.к. надо было освобождать храм.

Одели всех одинаково, как из одного детского дома-интерната (только очень богатого): батюшек, матушек и прихожан братских храмов, сотрудников больницы… Всех заносили в список с адресами и паспортными данными, ведь за гуманитарную помощь всегда нужно отчитываться. За пять дней раздали все дубленки и кожаные сумки, две с половиной тысячи пар обуви из полученных пяти тысяч. Остатки аккуратно описала и убрала Ольга Н.

Дай ей Бог здоровья!

***
… А дальше было вот что. Стою я как-то в храме, в коридоре, и навстречу мне идут два разъяренных кавказца. Мне от одного их вида стало как-то не по себе. Подходят. Один спрашивает: «Это вы машину с дубленками и обувью разгрузили?!» Я говорю: «Мы». — «Да как вы посмели?! Это же наша была машина! Наш был груз!!!»

Оказалось, что корпус был правильно указан, был такой, но даже больничные службы о нем не знали. И в нем была какая-то кавказская фирма. У нас вообще тогда на территории больницы было много странных полуподпольных фирм: кавказских, чеченских… Одна из таких фирм и решила под видом гуманитарной помощи получить товар из Югославии, чтобы не платить таможенных сборов.

Они нас спрашивают: «Где вещи?!» А мы говорим: «Раздали. Вот списки. Если хотите — собирайте». Они: «Зачем нам ношеные? Нам ношеные не нужны!»

Вот так получилось, что мы всех нуждающихся одели в прекрасные дубленки и обувь. А эти кавказцы потом выставили Патриархии иск на 200 тысяч долларов.

Меня попросили написать объяснительную записку для Его Святейшества. Помню, мы с Олей Комаровой (Царство ей Небесное!) всю ночь сочиняли объяснение.

И Патриарх целый год, когда меня где-нибудь встречал, всегда спрашивал: «Ну, как там дубленки?..»

А потом как-то раз зимой шел я в больницу с нашей сестрой, одетой в ту самую дубленку. Проходим мы мимо машины, а рядом с ней два кавказца стоят. Мы прошли, и один нам вслед тихо говорит (у меня слух очень хороший, я, когда уроки вел, все подсказки всегда слышал): «Вон наша дубленка пошла…»

Вот так получилось, что община едва создалась, сестры только начинали трудиться в больнице, а милостивый Господь помог им в материальных нуждах — послал щедрые рождественские подарки.

Источник: https://foma.ru/chudesnyie-rozhdestvenskie-istorii.html

Ссылка на основную публикацию